Posts tagged ‘Димитрий Смирнов’

Начало Петрова поста

апостолы Петр и Павел

Протоиерей Димитрий Смирнов

Если у человека спросить: «Как ты думаешь, какой самый страшный грех?» – один назовет убийство, другой воровство, третий подлость, четвертый предательство. На самом деле самый страшный грех – это неверие, а уж оно рождает и подлость, и предательство, и прелюбодеяние, и воровство, и убийство, и что угодно.

дальше

Грех не есть проступок; проступок является следствием греха, как кашель – это не болезнь, а ее следствие. Очень часто бывает, что человек никого не убил, не ограбил, не сотворил какой-то подлости и поэтому думает о себе хорошо, но он не знает, что его грех хуже, чем убийство, и хуже, чем воровство, потому что он в своей жизни проходит мимо самого главного.

Неверие – это состояние души, когда человек не чувствует Бога. Оно связано с неблагодарностью Богу, и им заражены не только люди, полностью отрицающие бытие Божие, но и каждый из нас. Как всякий смертный грех, неверие ослепляет человека. Если кого-то спросить, допустим, о высшей математике, он скажет: «Это не моя тема, я в этом ничего не понимаю». Если спросить о кулинарии, он скажет: «Я даже суп не умею варить, это не в моей компетенции». Но когда речь заходит о вере, тут все имеют собственное мнение. Один заявляет: я считаю так; другой: я считаю так. Один говорит: посты соблюдать не надо. А другой: моя бабушка была верующей и она вот так делала, поэтому надо делать так. И все берутся судить и рядить, хотя в большинстве случаев ничего в этом не понимают.

Почему, когда вопросы касаются веры, каждый стремится обязательно высказать свое дурацкое мнение? Почему в этих вопросах люди вдруг становятся специалистами? Почему они уверены, что все здесь понимают, все знают? Потому что каждый считает, что он верует в той самой степени, в которой необходимо. На самом деле это совершенно не так, и это очень легко проверить. В Евангелии сказано: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет». Если этого не наблюдается, значит, нет веры даже с горчичное зерно. Так как человек ослеплен, то он считает, что верует достаточно, а на самом деле он не может совершить даже такой пустяк, как сдвинуть гору, которую и без веры сдвинуть можно. И из-за маловерия происходят все наши беды.

Когда Господь шел по водам, Петр, который никого на свете не любил так, как Христа, захотел прийти к Нему и сказал: «Повели мне, и я пойду к Тебе». Господь говорит: «Иди». И Петр также пошел по водам, но на секунду испугался, усомнился и стал тонуть и воскликнул: «Господи, спаси меня, я погибаю!» Сначала он собрал всю свою веру и, на сколько ее хватило, на столько он и прошел, а потом, когда «запас» иссяк, стал тонуть.

Вот так же и мы. Кто из нас не знает, что Бог есть? Все знают. Кто не знает, что Бог слышит наши молитвы? Все знают. Бог всеведущ, и, где бы мы ни были, Он слышит все слова, которые мы произносим. Мы знаем, что Господь благ. Даже в сегодняшнем Евангелии есть подтверждение этому, и вся наша жизнь показывает, как Он к нам милостив. Господь Иисус Христос говорит, что, если наше дитя просит хлеба, неужели мы дадим ему камень или, если просит рыбу, дадим ему змею. Кто из нас может так поступить? Никто. А ведь мы люди злые. Неужели это может совершить Господь, Который благ?

Тем не менее мы все время ропщем, все время стонем, все время то с одним не согласны, то с другим. Господь нам говорит, что путь в Царствие Небесное лежит через многие страдания, а мы не верим. Нам все хочется быть здоровыми, счастливыми, мы все хотим на земле хорошо устроиться. Господь говорит, что только тот, кто пойдет за Ним и возьмет свой крест, достигнет Царствия Небесного, а нам это опять не подходит, мы снова настаиваем на своем, хотя считаем себя верующими. Чисто теоретически мы знаем, что в Евангелии содержится истина, однако вся наша жизнь идет против нее. И часто нет у нас страха Божия, потому что мы забываем, что Господь всегда рядом, всегда на нас смотрит. Поэтому мы так легко грешим, легко осуждаем, легко человеку можем пожелать зла, легко им пренебречь, оскорбить его, обидеть.

Теоретически нам известно, что есть вездесущий Бог, но наше сердце далеко отстоит от Него, мы Его не чувствуем, нам кажется, что Бог где-то там, в бесконечном космосе, и Он нас не видит и не знает. Поэтому мы грешим, поэтому не соглашаемся с Его заповедями, претендуем на свободу других, хотим переделать все по-своему, хотим всю жизнь изменить и сделать ее такой, как мы считаем нужным. Но это совершенно неправильно, мы никак не можем в такой степени управлять своей жизнью. Мы можем только смиряться перед тем, что Господь нам дает, и радоваться тому благу и тем наказаниям, которые Он посылает, потому что через это Он нас учит Царствию Небесному. Но мы Ему не верим – мы не верим, что нельзя грубить, и поэтому грубим; не верим, что нельзя раздражаться, и раздражаемся; мы не верим, что нельзя завидовать, и часто кладем глаз на чужое и завидуем благополучию других людей. А некоторые дерзают завидовать и духовным дарованиям от Бога – это вообще грех страшный, потому что каждый от Бога получает то, что он может понести.

Неверие – это удел не только людей, которые отрицают Бога; оно глубоко проникает и в нашу жизнь. Поэтому мы часто пребываем в унынии, в панике, не знаем, что нам делать; нас душат слезы, но это не слезы покаяния, они не очищают нас от греха – это слезы отчаяния, потому что мы забываем, что Господь все видит; мы злимся, ропщем, негодуем.

Отчего мы всех близких хотим заставить ходить в церковь, молиться, причащаться? От неверия, потому что мы забываем, что Бог хочет того же. Мы забываем, что Бог каждому человеку желает спастись и о каждом заботится. Нам кажется, что никакого Бога нет, что от нас, от каких-то наших усилий что-то зависит, — и начинаем убеждать, рассказывать, объяснять, а делаем только хуже, потому что привлечь к Царствию Небесному можно лишь Духом Святым, а у нас Его нет. Поэтому мы только раздражаем людей, цепляемся к ним, надоедаем, мучаем, под благим предлогом превращаем их жизнь в ад.

Мы нарушаем драгоценный дар, который дан человеку, — дар свободы. Своими претензиями, тем, что хотим всех переделать по своему образу и подобию, а не по образу Божию, мы претендуем на свободу других и стараемся всех заставить мыслить так, как мыслим сами, а это невозможно. Человеку можно открыть истину, если он о ней спрашивает, если он хочет ее узнать, мы же постоянно навязываем. В этом акте нет никакого смирения, а раз нет смирения, значит, нет благодати Святого Духа. А без благодати Святого Духа результата не будет никакого, вернее, будет, но противоположный.

И вот так во всем. А причина в неверии – неверии Богу, неверии в Бога, в Его благой промысел, в то, что Бог есть любовь, что Он хочет всех спасти. Потому что, если бы мы верили Ему, мы бы так не поступали, мы бы только просили. Почему человек идет к какой-то бабке, к знахарке? Потому что он не верит ни в Бога, ни в Церковь, не верит в силу благодатную. Сначала он обойдет всех чародеев, колдунов, экстрасенсов, а если ничего не помогло, ну тогда уж обращается к Богу: авось поможет. И самое удивительное, что ведь помогает.

Если бы какой-то человек все время нами пренебрегал, а потом у нас стал что-то просить, мы бы сказали: знаешь, так не годится, ты так ко мне препогано относился всю жизнь, а теперь приходишь у меня просить? Но Господь милостивый, Господь кроткий, Господь смиренный. Поэтому по каким бы путям-дорогам человек ни ходил, какие бы безобразия он ни делал, но если он обращается к Богу от сердца, на последний, как говорится, худой конец – Господь и тут помогает, потому что Он только и ждет нашей молитвы.

Господь сказал: «О чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам», а мы не верим. Мы не верим ни в свою молитву, ни в то, что Бог нас слышит, — не верим ничему. Вот поэтому у нас все и пусто, поэтому наша молитва как бы и не исполняется, она не может не только гору сдвинуть, а не может вообще ничего управить. Если бы мы действительно верили в Бога, тогда любого человека смогли бы на истинный путь направить. А направить на истинный путь возможно именно молитвой, потому что она оказывает человеку любовь. Молитва перед Богом – тайна, и в ней нет никакого насилия, есть только просьба: Господи, управь, помоги, исцели, спаси.

Если бы мы так действовали, то достигли бы большего успеха. А мы все надеемся на разговоры, на то, что как-то сами управимся, что-то такое сохраним на какой-то черный день. Кто ждет черного дня, у того он обязательно настанет. Без Бога все равно ничего не достигнешь, поэтому Господь говорит: «Ищите прежде всего Царствия Божия, и остальное все приложится вам». Но мы и этому не верим. Наша жизнь не устремлена в Царствие Божие, она больше направлена на людей, на человеческие отношения, на то, как бы здесь все наладить. Мы хотим удовлетворить собственную гордость, собственное тщеславие, собственное честолюбие. Если бы мы стремились к Царствию Небесному, то радовались бы, когда нас притесняют, когда нас обижают, потому что это способствует нашему вхождению в Царствие Небесное. Мы бы радовались болезни, а мы ропщем и ужасаемся. Мы боимся смерти, все стараемся продлить свое существование, но опять не ради Господа, не ради покаяния, а по своему маловерию, из страха.

Грех маловерия в нас проник очень глубоко, и с ним надо очень сильно бороться. Есть такое выражение: подвиг веры – потому что только вера может подвигнуть человека на что-то настоящее. И если каждый раз, когда в нашей жизни складывается такая ситуация, что мы можем поступить по-Божески и можем поступить по-человечески, — если каждый раз мы будем мужественно поступать по своей вере, то вера наша будет расти, она будет укрепляться.

Если взять гирю и каждый день поднимать ее по десять раз, а через месяц мышцу измерить, мы увидим, что она увеличится в объеме; а через год она будет еще больше. Так и вера: если мы ежедневно будем совершать некий поступок не по чувствам, не по разуму, а по нашей вере, то она в нас умножится. Вот раздражает меня какой-то человек тем, что лезет ко мне со всякими глупостями; надоел до предела. Что делать? Хочется убежать или сказать ему в ответ какую-то колкость, нечто такое, чтобы он больше никогда в жизни не приставал. Это мне хочется как человеку грешному, а как я должен поступить по вере? По вере я должен рассуждать так: зачем Господь ежедневно посылает ко мне этого человека, зачем Он дал мне этот крест? Для чего меня жизнь все время с ним сталкивает? Чтобы я терпел, чтобы я приобрел смирение терпя. Значит, буду терпеть год, два, три, четыре, десять лет, пока не смирюсь полностью, пока меня не перестанет это раздражать.

И если каждый раз мы будем поступать по вере, не выплескивать свое раздражение, а, наоборот, держать его внутри и просить у Бога: Господи, помоги мне, дай мне терпение удержаться, не сказать грубость, резкость, дай мне как-то выдержать это маленькое испытание, — если мы будем так делать день, два, неделю, месяц, год, десять лет, то как мышца укрепляется и становится сильней, так будет укрепляться и наша вера. И когда случится в нашей жизни какое-то действительно серьезное испытание, тогда мы сможем в вере устоять; мы не откажемся ни от Господа, ни от веры, ни от Царствия Небесного.

Если на спортсмена, который всю жизнь тренирует свое тело, нападут разбойники, и он от них побежит, а они все прокуренные да пропитые, 60 метров пробегут и отстанут. Спасется человек – ему пригодится то, что он занимался спортом. Поэтому когда мы терпим, допустим, свое раздражение, или все время преодолеваем свою жадность, или совершаем еще какой-то волевой акт, поступаем не по чувствам нашим, а по нашей вере, как должен поступать христианин, то мы это делаем не напрасно. Мы готовим себя к более серьезному экзамену, который обязательно будет. И самый серьезный экзамен, самое главное испытание – это смерть. Но и до смерти у нас будет очень много испытаний, и по мере возрастания нашей веры они будут расти.

Когда человек переходит в институте из курса в курс, экзамены все усложняются, а потом бывает самый главный, государственный, и диплом. Защита диплома – это наша смерть, а перед этим нужно сдать множество экзаменов. И чем больше растет наша вера, тем больше она будет Богом испытываться, потому что как иначе можно познать человека?

Был такой случай со Спиридоном Тримифунтским: он пришел на собор, а стражник его не пускает. Он говорит: «Почему ты меня не пускаешь? Я епископ». А был он в простой пастушеской одежде, потому что пас скотину, добывая себе пропитание. Стражник его ударил, и Спиридон подставил ему другую щеку. Тот говорит: «А, теперь вижу, что ты епископ, проходи». Вот он, пропуск. Сразу видно, что этот человек христианин. Не надо никаких документов, что ты, дескать, верующий. Вот написано: христианин; фотография – борода, усы; и печать. Этого не надо, потому что христианин проверяется не документом.

Единственный документ – исполняет человек заповеди Божии или не исполняет. А как это трудно! Какой-то простой мирянин бьет по лицу епископа. По церковным канонам тот, кто ударил епископа, отлучается от Церкви. То есть святитель Спиридон мог его за оскорбление священного сана отлучить от Церкви, и никто бы никогда ничего не сказал против этого. Но он его простил кротко сразу, и подставил левую, и на собор прошел, и все благополучно разрешилось, и того человека исцелил – он раскаялся. Вот поступок христианский. И наша христианская жизнь, и наша вера будут укрепляться, только если мы будем совершать христианские поступки.

Мы все пока не христиане, а ученики и только пытаемся жить по-христиански. Но если мы хотим христианами стать, нужно постоянно совершать христианские поступки и словом, и делом, и мыслью. Вот мысль какая-то пришла – если человек не христианин, он начинает этой мысли следовать, пока не придет другая. Обычно у того, кто не ведет духовную жизнь, в голове все время прокручивается какое-то «кино»: то одно подумал, то другое, то на то посмотрел, то на это. Увидел человека красиво одетого – у него зависть появилась. Увидел кого-то на машине едущего – думает о том, что он загазовывает воздух. Увидел красивое лицо – значит, другие какие-то мысли пошли. И так ум все время плавает. Но христианин должен постоянно бороться с помыслами. Каждый раз, когда мы отсекаем помысел греховный, мы совершаем нравственный поступок. Этот поступок не видит никто, кроме Отца Небесного. И Господь, видя тайное, воздаст нам всегда явное – он укрепит нашу веру.

Отсечь помысел не так уж трудно, это подвиг малый, но тем не менее еще раз руку согнул, еще раз поупражнял мышцу своей души, мышцу своей веры. Только таким образом можно веру укреплять. И любой спортсмен знает: сколько бы ты мышцу ни качал, но если ты год не тренируешься, то все исчезает. Тот, кто начинает заниматься спортом, обречен заниматься им до конца своих дней, иначе он превращается в огромную, неповоротливую тушу и у него портятся печень, легкие, сосуды, сердце. Так же и в христианской жизни. Не дай Бог кому-нибудь сделать эксперимент – взять и перестать молиться утром и вечером хотя бы дня три-четыре. На пятый день прочитать правило будет в сорок раз тяжелей, чем тогда, когда ты устал и пропустил, потому что душа уже ослабла.

Поэтому, чтобы нам веру укреплять, необходимо постоянное упражнение в молитве, в чтении слова Божия. Надо постоянно себя понуждать. Неустанно, хочу – не хочу, могу – не могу, надо заставлять себя идти в храм. Устал – не устал, дела у меня – не дела, прошел срок порядочный – надо заставить себя подготовиться к причастию и причаститься Святых Христовых Тайн. Какая-то сложилась ситуация – как тебе ни хочется поступить греховно, надо заставить себя поступить по-христиански, независимо от того, что ты чувствуешь и что ты думаешь. Есть заповедь Божия – и исполняй. И постепенно мы увидим, что заповеди нам становится исполнять все легче и легче, а потом почувствуем, что нам невозможно совершить грех: мы настолько привыкнем исполнять заповеди Божии, что согрешать нам уже будет тяжело, мы не сможем даже себя к этому понудить – у нас возникнет навык христианской жизни. Вот это и есть возрастание нашей веры.

Каждый из нас должен быть кремнем. Господь назвал камнем Петра: «петрос» по-гречески значит «скала». «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою». Так же и мы. Если мы хотим быть храмом Святого Духа, домом Божиим, то должны обязательно веру свою укреплять и с неверием в своей душе постоянно бороться, не надеясь ни на каких людей, а только на Самого Единого Бога. И нужно постоянно к Нему обращаться. Только таким образом можно избавиться от этого пагубного греха неверия, который в каждом из нас есть, но присутствует так незаметно, что мы его не видим. В этом его и крайняя опасность. Аминь.

По материалам портала «Азбука веры»

Проповедь в канун Сретения

Протоиерей Димитрий Смирнов

Завтра Святая Церковь празднует Сретение, что в переводе со старославянского значит «встреча». Встречаются Господь-Младенец и старец Симеон. Матерь Божия принесла Младенца в храм, и Духом водимый Симеон тоже туда пришел, ибо ему было сказано от Бога, что он не умрет, пока не увидит спасение Израиля, пока не увидит Спасителя, Мессию, Христа, обещанного пророками. Церковь избрала это событие двунадесятым праздником, потому что в нем содержится очень большой духовный смысл.

дальше

Библия состоит из двух частей — Ветхого и Нового Заветов. В Ветхом Завете изложена жизнь человечества от Адама до Авраама и потом жизнь богоизбранного народа от Авраама до пришествия Христа, которая была характерна тем, что Израиль постоянно отступал от Бога, но Господь заботился о Своих людях, спасал, избавлял, наказывал, посылал пророков, пытаясь вернуть их на истинный путь.

Древний Израиль является некоей каплей воды, в которой отражается жизнь любого народа. Ветхозаветные книги повествуют об истории не только евреев, а и всего человечества, но истории духовной.

Потому что главное, конечно, не те события, которые в них изложены, хотя Библия и является отчасти историческим памятником, главное — духовные перипетии того, как Господь строил Свой народ, постепенно его воспитывал, подводил к тому, чтобы он смог принять Христа Спасителя.

Ветхий Завет («завет» значит «договор») был заключен на горе Синай. Мы знаем, что величайший из пророков израильских Моисей за любовь к своим соотечественникам был избран Богом для того, чтобы дать ему закон. Он поднялся на гору Синай, и там Господь открыл ему Свою славу. Моисей видел тот самый Фаворский свет, который видели Петр, Иаков и Иоанн. И когда он спускался с горы, его лик так сиял, что он вынужден был покрыть голову покрывалом, потому что люди, ждавшие его внизу, не могли видеть этот хотя и отраженный, но Божественный свет. Моисей принес десять заповедей. Заповедь о том, что есть только один Бог и только Ему одному надо поклоняться. О том, что нужно почитать отца и мать, потому что без этого не может быть здоровой семьи и общество распадется. О том, чтобы не убивали, не крали, не блудили, не завидовали, не врали. Почему понадобился весь авторитет Моисея и авторитет Самого Бога, чтобы подчеркнуть для людей такие очевидные вещи? Потому что они настолько одичали, вроде нас с вами, что не понимали самых простых вещей.

И вот с помощью заповедей, которые были даны только ему, Израиль очень долго сохранялся от духовных повреждений. Остальные же народы деградировали в область демоническую. Они пошли по пути язычества, поклонения многим богам, то есть бесовской силе, и поэтому явили страшные преступления, которые даже падшему человеку 20 века просто присниться не могут. Например, величайшая доблесть для японца — сделать харакири, то есть вспороть себе живот, чтобы не навлечь на свою голову позора. Может ли быть больший грех для христианина? Кто научил человека, что зарезаться из гордости есть высшая добродетель? Только дьявол. И все языческие религии — это служение дьяволу в той или иной форме. Еще осталась память о майя, инках и ацтеках, чьи цивилизации были разрушены испанскими конкистадорами и стерты с лица земли, а их язык забыт. До какого же нечеловеческого состояния они дошли, что в жертву приносили живых людей. Жрец каменным ножом вскрывал грудную клетку человека, доставал оттуда трепещущее сердце и разрывал его на части на глазах у толпы. Или людей сбрасывали на пики, которые были у подножия горы, и убивали не по одному, не по два, а сотнями тысяч ежегодно. В Древней Спарте хилых младенцев бросали со скалы. Способны ли какая мать или какой отец до этого додуматься?! Только сатана может такое подсказать. Суворов, например, родился очень слабым младенцем — и стал замечательным военачальником. Скольких Суворовых выкинули в Спарте со скалы; скольких музыкантов, поэтов, художников сожгли в печах, принесли в жертву Молоху! А какие существовали чудовищные извращения и чисто сатанинские эротические культы? Достаточно посмотреть на изображения языческих богов, уродливые, с безобразными клыками. Японские или китайские божества — это все драконы, страшные, брызжущие слюной, обязательно с копытами и хвостом, всегда с рогами. А в Индии есть храмы, украшенные сценами блуда. Разве только в классической Греции появились статуи богов, которые были прекрасны по форме. Может быть, поэтому за это стремление к красоте греческая архитектура стала отчасти предтечей культуры христианской.

Вот какова была ситуация Ветхого Завета и в какой среде жил израильский народ. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он постоянно уклонялся от служения истинному Богу, хотя Господь все время старался его вернуть на правильный путь. Израиль был весьма малочисленным народом и выжил лишь благодаря заповедям. Но они не спасали человека по существу, а только ограждали его от полного вырождения. Заповеди ведь есть и у животных. Мы знаем, что животные одного вида, как правило, не убивают друг друга. Редкий случай, когда олени, бодаясь, забивают один другого или птицы заклевывают собрата. Но это случайность, как говорят, ворон ворону глаза не выклюет.

И вот на таком уровне Израиль поддерживался до тех пор, пока его историческое развитие не подошло наконец к своему пределу, когда должен был родиться Спаситель. Весь Ветхий Завет, его заповеди, храмовое богослужение, благочестие, чтение пророков и закона Моисея подготовили многих людей к принятию совершенно нового, высшего учения. Оно заключается в том, что отныне человек освобождается от уз закона и встает под закон благодати. Если мы умом и сердцем усвоили, что такое христианство, то нам это должно быть понятно. А если не усвоили, не вкусили, что есть благодать Божия, не познали истинной духовной жизни, то, сколько ни объясняй, нельзя понять, в чем заключается этот новый закон, отчего Христа не приняли и Он оказался распятым. Но почувствовать нам это надо, потому что иначе мы не поймем, почему Святая Церковь избрала Сретение своим праздником, почему Симеон был такой ветхий, почему он сказал: «Ныне отпущаеши… » — и после этого умер.

Отчего Ветхому Завету должно было умереть? Он кончился, потому что не спасал человека, а играл роль только подготовительную. Можно воспитывать ребеночка, водить на службы, учить Евангелию, молитвам, а потом, когда ему исполнится 15 лет, он вдруг перестанет в храм ходить: ему не хочется, все его там раздражает. Почему? Дело в том, что человек всегда сам делает выбор, и научить вере практически никого нельзя, можно только помочь узнать о ней. А откроются ли у человека глаза духовные, увидит ли он духовный мир, встретится ли с Богом или ограничится вычитыванием молитв и чисто механическим ритуалом, зависит уже от его собственного произволения. Ветхий Завет создавал некий ритуал, быт, условия жизни, которые были подготовкой к восприятию Истины. Он создавал сосуд для благодати Божией. И если человек сам возлюбит Бога как такового (эта заповедь дана была еще в Ветхом Завете), захочет божественной жизни, жизни духовной, небесной, захочет приобщиться к благодати, тогда эта благодать изольется.

Религия Ветхого Завета — религия довольно материалистическая: исполняй закон, что можно — делай, чего нельзя — не делай, и Бог тебе устроит хорошую жизнь: у тебя будут большие стада, хорошие дети, все будет в порядке. А когда вдруг оказывалось не в порядке, иудей был в недоумении: как же так, я же закон исполняю. Это ветхозаветное сознание живо и в каждом из нас. Многие люди, приходя на исповедь, просто не знают, в чем им каяться. Каждое воскресенье в храм хожу, утреннее и вечернее правило исполняю, три канона и Последование ко святому Причащению вычитал. Евангелие по главе прочитываю. В чем дело, какие грехи, что батюшка ко мне пристал? А важно ведь не исполнение правила, важно, встретился ты с Богом или нет. И когда человек так рассуждает, значит, этой встречи не произошло, потому что при встрече с Богом человек содрогается от собственного греха. Бог есть свет, а то, что мы носим в себе, — тьма, и не заметить этого нельзя. Поэтому, если человек не видит в себе миллиарды грехов, это говорит о том, что он никогда Бога не видел, что он еще находится в Ветхом Завете, к нему пока не пришел Христос, человек не почувствовал, что такое благодать Божия.

Чтобы ее найти, нам нужно вырасти из коротких штанишек Ветхого Завета. Для нас всякие правила, обычаи, представления имеют колоссальную ценность, потому что мы не можем руководствоваться собственной совестью, собственным общением с Богом, не можем Бога конкретно вопрошать, чтобы Бог нам конкретно ответил. Нам нужна чисто внешняя, законническая информация, мы стремимся всю нашу жизнь расписать. В праздник работать можно или нельзя? Если можно, то до какого часа? После какого часа нельзя? Можно ли зубы чистить после причастия? Можно ли до причастия? Сколько кусочков можно съесть? Сколько не съесть? Сколько нужно поститься, три дня или два с половиной? Вот что для человека представляет огромную важность. А на самом деле это все играет роль чисто дисциплинарную.

Многие люди способны с помощью правил вести себя внешне безукоризненно. Таковы были фарисеи. Они исполняли весь закон, все его мелкие предписания, и при этом делали гораздо больше, чем сейчас мы с вами. Но пришел Христос — и они Его распяли, потому что у них в сердце была зависть, а про борьбу с завистью им никто ничего никогда не говорил, они об этом вообще не слыхивали. И многие из нас, гоняясь за призраками исполнения чего-то, теряют гораздо больше, не понимая, что же главное принес в мир Христос. От священников можно слышать такую фразу: ты лучше постом мясо ешь, а не людей. Потому что иногда люди, которые мяса не едят, терзают всех вокруг, терроризируют своих детей, снох или племянников. У внука, кроме мотоцикла, папирос и пива, нет никаких интересов, а бабушка ему: ты в церковь сходи, помолись, ты крест носи. И ест его, и ест, превращает его жизнь в ад кромешный. Он уже не знает, куда ему деться, а она и к матери его пристает: ты его своди, ты ему скажи. И это называется христианство. Если внука притащить в храм насильно и крестить, бабушка будет довольна: ну, слава Богу, теперь у меня душа спокойна, закон исполнен, все в порядке. А на самом деле не в порядке: раз он крещеный, он в аду, возможно, будет гораздо ниже, чем если бы был некрещеный. То есть она ему гораздо худшую услугу оказала, потому что он мог бы дорасти когда-нибудь до веры; в тюрьме, может быть, пять раз посидел, одумался, крестился, и Господь в крещении простил бы ему все грехи. А так он тут же, покрестившись, идет неизвестно что творить. Ту благодать, которая ему дана, втаптывает в самую жуткую грязь, которую только можно вообразить. И бабушка не считает это чем-то страшным.

Вот такое чисто законническое, ветхозаветное отношение к духовной жизни. И нам всем надо его обязательно изжить. А изживается оно постепенно в процессе воцерковления, в процессе раскрытия в нас духовной жизни, восприятия благодати Божией. Те правила, каноны, обычаи, которые в Церкви существуют, святы. Они все подводят нас к Истине, делают ее наглядной. Истина же совершается и раскрывается в нашей душе через духовный подвиг.

Спасает не исполнение правил и не поиски особенных молитв. А то часто в стремлении вычитать побольше акафистов человек даже попадает под власть каких-то чисел; некоторые говорят: вот, надо сорок акафистов прочитать. А почему не сорок два? Или, может, двадцати трех хватит? Почему именно сорок? Или стремятся куда-то поехать: о, там благодатно! А там еще благодатней! Но каждый храм православный — это Небо. Что может быть благодатней? Вот мы сейчас пришли в храм, и на престоле лежит Пречистое Тело Господне. Мы стоим буквально в трех метрах от самого святого места, которое только можно себе вообразить. Какие еще нужны святые места? Здесь Небесное Царствие. И Тело Христово, то самое, которое одесную Бога Отца пребывает на Небесах, которое въезжало на осле в Иерусалим, которое распиналось на Кресте и возносилось на Небо, то самое Тело, к которому женщина прикоснулась с верой и исцелилась от своей болезни, — оно находится здесь. Никакой разницы между этим Телом и тем нет, они абсолютно тождественны. Мы стоим в присутствии Христа Спасителя, мы каждый день слушаем слово Божие, которое из Евангелия несется, но с нами ничего не происходит, потому что Ветхий Завет в нас еще не умер, мы всё живем в цепи каких-то правил, которые нас связывают и сделались для нас самоцелью. А ведь правило — это всего лишь костыль, который помогает ходить.

Господь говорит через апостола Павла: «Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание; на таковых нет закона». Для того, кто приобрел плоды Духа, закон не существует, ему даже не нужно и само Евангелие постоянно читать, потому что оно написано перстом Божиим на скрижалях его сердца. Он уже не может поступить иначе, как сказано в заповедях. Это нам, людям, от греха отупевшим, необходим писаный закон. Мы должны читать Евангелие настолько часто, чтобы оно проникло глубоко в нашу душу. А произойдет это только тогда, когда мы начнем коросту греховную с нашей души снимать. И поймем, что не правила спасительны, спасительно изменение жизни, исправление собственного сердца.

Поэтому ни Ветхий Завет, ни вычитывания, никакие поездки по святым местам, по старцам, престолам, к иконам нас не спасут никогда. Спасет нас только, если мы заставим себя исполнять заповеди Божии, а святыня, перед которой мы будем молиться, должна подвигнуть нас к исправлению, старец — возбудить ревность ко святости, места святые — напомнить о подвигах тех, кто был здесь до нас.
Исполняя заповедь за заповедью Христовой, мы постепенно сердце свое расшевелим, в этой коросте появится трещина, и грехи слой за слоем будут с нас опадать. Тогда в нас раскроется жизнь. А пока мы еще находимся в Ветхом Завете и, следовательно, являемся распинателями Христа Спасителя. Поэтому мы так просто грешим. Те грехи, которые для святых людей, познавших Новый Завет, немыслимы, мы делаем очень легко. Когда старца Силуана спросили мнение о каком-то монахе, он ответил: «Ты хочешь, чтобы я осудил, что ли? Да я никогда в жизни никого не осуждал. Для меня это невозможно». Режь его на куски — он не сможет осудить, потому что его сердце стало уже другим. А для нас соврать, слукавить, обмануть, осудить, в какие-то помыслы греховные впасть, как говорится, проще пареной репы. Потому что это наша собственная жизнь, мы в этом кипим.

Отказаться от греха трудно, а ограничить себя всякими правилами мы можем и делаем это с удовольствием, потому что правила исполнять легко. Вот взять монастырь, там все расписано: в пять часов подъем, в полшестого братский молебен, потом послушание, литургия, обед, отдых, опять послушание, вечернее богослужение, потом у кого послушание, у кого ужин, у кого отдых. Все регламентировано, весь день заполнен. Но даже там, где действуют эти строгие правила, созданные для того, чтобы человек познал духовную жизнь, — сколько там оказывается людей, которые не только не думают о ней, а и не знают даже, что это такое.

Ведь и в церкви можно прекрасно устроиться и ничего не делать, и настолько натренироваться отстаивать службу, что не устанешь нисколько, и не услышишь даже, что читается и поется, и не помолишься — так, перекрестишься чисто формально. Зачем перекрестился, что это значит, почему? Совершенно ум отсутствует. Человек стоит и о чем-то мечтает. О том подумал, об этом. Форточка хлопнула — туда обернулся. Личико какое-то понравилось — на личико посмотрел. Батюшка вышел — заметил, какие у батюшки ботинки. Вроде новые, или нет, нет, старые, просто почистил. Туда взглянул, сюда взглянул. Смотришь, уже «Ныне отпущаеши » запели. Вечерня кончается… и душа опять улетела. А что такое «Ныне отпущаеши?» И опять туда посмотрел, сюда, о том подумал, это вспомнил… Свет выключили, о, шестопсалмие читают. Кто сегодня читает, Алексей Никифорович? Нет, Вовка вышел. И опять уснул… Ну вот, слава Богу, служба кончилась, значит, сейчас проповедь будет, батюшка что-нибудь интересное скажет. Постоял, послушал и пошел. Эх, дошел до остановки и все забыл. А завтра все сначала.

Вот так оно и происходит. А нужна постоянная работа души. Когда стоишь в храме, надо обязательно мучаться, все время заставлять себя молиться, трезвиться, постоянно продираться сквозь кустарник помыслов, стараться вдумываться в каждое слово, чтобы оно дошло до ума, а уж потом, если Бог даст, конечно, и до сердца. Потому что до ума слово богослужения доходит через наше усилие, до сердца — по благодати Божией. И ту работу, которая требуется от нас, чтобы вникнуть в богослужение, мы должны делать безукоризненно.

Говорят, самый тяжелый труд на свете — Богу молиться. Да, это действительно так: мы готовы что угодно делать, только не молиться. Труднее всего вечером Молитвослов раскрыть: то надо телевизор посмотреть, то постирать, то то, то се. Потому что тогда у нас будет оправдание: вот я устала, и Господь не взыщет, если формально прочитаю. Лукавим перед Богом. А это же не молитва. Конечно, с одной стороны, хорошо, что человек понуждает себя встать на чтение правила. Сам этот его акт волевой хорош, он направлен к Богу, но произойдет ли сретение? Произойдет встреча с Богом во время чтения вечернего правила или нет? Вот что важно. Важно, чтобы сердце раскрылось навстречу Богу, чтобы человек почувствовал себя в присутствии Божием, увидел себя грешным, захотел исправиться, опять, вновь и вновь. Важно захотеть следующий день прожить лучше, чем предыдущий. Вот это есть духовная жизнь. А мы все скользим, скользим, скользим и поэтому еще пребываем в Ветхом Завете.

Праздник Сретение имеет колоссальный духовный смысл. Встречаются два Завета; все лучшее, что есть в Ветхом Завете, символизирует собой старец Симеон, который держит на руках Младенца Христа. Он еще очень мал, Он только народился — и вот Ветхий умирает, чтобы дать жизнь Новому.
Это должно произойти и в нашем сердце: все ветхое должно уйти, чтобы уступить место новому. Аминь.

Проповедь о.Димитрия Смирнова в неделю о блудном сыне

Проповедь о.Димитрия Смирнова

в неделю 3-ю перед Великим постом.

Завтрашний день называется Неделей о блудном сыне – по той притче, которую все мы должны хорошо знать. Она очень поучительна, и поэтому перед Великим постом Святая Церковь читает ее для всех нас.

В сегодняшнем воскресном Евангелии говорилось о том, как воскресший из мертвых Господь явился Своим ученикам. Вошел и говорит: «Мир вам!» А они убоялись, потому что думали, что видят духа. Но Христос сказал: «Что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши?» Почему Господь сказал о сердце, разве мысли не в голове пребывают? Здесь мы касаемся одной очень важной проблемы, и притча о блудном сыне как раз тоже об этом говорит.

дальше

Сегодня мы слышали песнопение: «Господи, оружие на диавола крест Твой дал еси нам». Крест уподобляется оружию. И очень часто в церкви звучат слова: броня, меч, оружие, брань, битва, воинство и так далее. Что это за брань? Апостол Павел говорит: «Наша брань не против плоти и крови, но… против духов злобы поднебесных». Церковь – воинство, но бьется оно не с людьми. В наше время некоторые пытаются бороться с врагами Церкви, хотели бы их повесить, растерзать, расстрелять и так далее – в силу того, что не знают, собственно, сути предмета. А суть заключается в том, что брань наша – духовная.

Мы все окружены духами. Нас окружают ангелы и святые угодники Божии, но из-за поврежденности нашей мы их не видим. А те люди, которые идут путем воздержания от греха, очищения своего сердца, еще на земле сподобляются видеть ангелов и свет Божий, который можно созерцать чистым сердцем. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Иногда приходится слышать такое мнение: Бога никто не видел, поэтому нельзя доказать, что Он есть. Но это неправда, Бога видели очень многие, сотни тысяч людей, а некоторые даже трогали Его своими руками. Апостол Иоанн Богослов так и сказал: «Мы осязали Его своими руками». Помимо духов света, нас окружают и духи тьмы. И многие мысли, которые приходят к нам в голову, а потом впускаются нами в сердце, внушены ими. Поэтому духовная жизнь есть борьба с этими духами, постоянная духовная битва.

Святая Церковь, от нашего имени обращаясь к Богу, говорит: «Богатство, еже ми дал еси, благодати, окаянный, отшед, непотребно зле иждих, Спасе, блудно пожив, демоном льстивно расточих; темже мя обращающася, якоже блуднаго, приими, Отче щедрый, и спаси». Речь идет о богатстве, которое расточил младший сын, – о богатстве благодати Божией. «Где сокровище ваше, там и сердце ваше», – сказал Господь. Значит, кто владеет сердцем человека, тому он и раб. Потому-то сатана через послушных ему духов и стремится завладеть нашим сердцем. И Господь, Который желает нас спасти, тоже хочет нашим сердцем владеть. Федор Михайлович Достоевский так и говорил, что в мире Христос с сатаной борется, а поле битвы – сердце человека. Невидимо для нас (а большинство людей, живущих на земле, этого вообще не замечают) в нашем сердце происходит постоянная битва – битва духов тьмы с благодатию Божией.

Как же темные духи оказываются у нас в сердце? Через помыслы. Никогда не бывает, чтобы человек совершил какое-то преступление, прежде чем он его не задумал. Всегда греху предшествует мысль: человек сперва в уме воображает преступление, а потом совершает его на деле. Сначала в голове появляется некий образ или идея. Если человек начинает эту идею рассматривать, погружаться в нее, прилепляться к ней, то постепенно она начинает его завлекать, то есть она ему уже нравится, его сердце склоняется к ней. И когда сердце человека пожелает исполнить то, что у него в голове, можно сказать, что грехопадение уже совершилось, потому что мысль, которую сатана вложил ему в голову, человек принял сердцем.

Теперь, если Господь попустит, преступление может тут же совершиться, а если Господь не попустит, оно в данный момент фактически может и не совершиться, но на самом деле падение уже произошло. Поэтому апостол Иоанн Богослов сказал: «Всякий ненавидящий брата своего есть человекоубийца» – совершенно независимо от того, убил он или не убил. Если ты прогневался на кого-то, возненавидел его и пожелал ему смерти – не убил сразу на месте, а только ненавидишь, – то значит, ты уже совершил это убийство. Перед Богом неважно, совершен в данный момент этот поступок или не совершен, потому что сердцем человек уже согласен на убийство, то есть он впустил в сердце человекоубийцу, впустил сатану.

И в притче о блудном сыне, которую мы завтра будем читать, подробно рассказывается, как человек уходит «в страну далече» и теряет благодать Божию. У некоторого человека было два сына: младший и старший. И младший говорит отцу: дай мне причитающуюся мне часть имения, я распоряжусь им сам, по собственному желанию. Отец разделил имение, и сын ушел на страну далече, где быстро истратил все, ибо жил блудно. В духовном плане это значит, что человек принял в сердце мысль, будто он может своей жизнью распоряжаться по-своему, как ему заблагорассудится, помимо заповедей Божиих.

Господь желает, чтобы мы всегда были вместе с Ним, чтобы мы никогда, ни на секунду память о Боге не теряли, всегда помнили о Нем и непрестанно пребывали в молитве. А сатана пытается увести нас от Бога на страну далече. И уход этот часто совершается мысленно. Вот мы стоим в храме, внимаем словам богослужения – и вдруг мысль куда-то унеслась, причем иногда очень далеко. Мысль наша унестись может и домой, где мы что-то оставили, и на работу, где мы что-то недоделали. Мысль может унестись и к друзьям, и к текущим делам, и даже в Африку – что-то в газете прочли, и вот уже наш ум начинает вспоминать, и думать, и рассматривать, что же там в Африке происходит. Богослужение идет, Церковь молится Богу, Церковь соединена с Богом, а мы улетели на страну далече. И если мы опомнимся, как блудный сын, скажем тут же: «Господи, да что же это со мной? прости, и помилуй, и сохрани» – перекрестимся и опять уцепимся за молитву, то Господь тут же выйдет нам навстречу, и тут же нас обнимет, поцелует, и тут же мы опять будем вместе с Богом. Но часто этого не происходит: мы начинаем рассматривать мысль, постепенно она завладевает нашим умом, и совершается мысленное падение. В притче это уподобляется тому, что человек поступил на службу к одному из жителей той далекой страны.

Сатана, который всевал в наши души помыслы, грехи и страсти, воспитывал и культивировал их, прекрасно знает, кого чем соблазнить. У любого из нас присутствует весь набор страстей: тщеславие, честолюбие, себялюбие, сребролюбие, чревоугодие, блуд, жадность, болтливость и так далее. Но у каждого и своя главная страсть – та болезнь души, которая владеет его сердцем в большей степени. И сатана знает ее и, чтобы нас погубить, старается нам такие помыслы давать, какие свойственны нашему сердцу, пораженному данной страстью. Поэтому у блудного такие искушения, у жадного другие искушения, у тщеславного третьи – у каждого свои, каждому по его страсти. Сатана, чтобы человека прельстить, представляет в его голове какой-то особенно заманчивый для него образ, и человек рассматривает помысел, соглашается с ним, прилепляется к нему сердцем, ему этот помысел нравится.

Обычно гневливому на молитве предстает образ его врага – и он сразу начинает гневаться, раздражаться на него, вспоминать, какой он сякой. И уже нет молитвы, а он только думает, что вот в прошлый раз надо ему было так сказать да надо было так. Хорошо, если потом опомнится: да что же это такое? что же я делаю? А если не опомнится, то может дойти и до чего-нибудь ужасного, потому что сатана старается не только помыслы вложить, но тут же и искушение дать, чтобы грех реализовался. Обязательно так устроит, что человек, идущий и размышляющий о своем враге, с ним в этот именно момент и встретится, – чтобы его еще больше разогреть. Сатана же видит, что они идут навстречу, и заранее готовит эту встречу, а если человек решает куда-то свернуть, старается внушить ему мысль: не уклоняйся налево, а иди прямо – для того, чтобы они обязательно столкнулись.

Мужу сатана часто внушает мысль, чтобы он выпил – ничего, мол, страшного. А жене внушает мысль, что у тебя муж пьяница. Вот муж идет с работы, а жена ждет дома – и им уже готовится дикий скандал. И этот скандал происходит каждый день, совершенно неизбежно. Люди как игрушки в руках дьявола, они его таким образом забавляют. Ведь он что хочет? Естественно, семью разрушить. В семье человек учится любви, поэтому ее надо разрушить, чтобы он любви не учился. А еще чтобы дети лишились отца – тогда их легче будет выпустить на улицу, научить их мату, развратить, чтобы они прыгали под рок-музыку, чтобы наркотики поскорей употребили, скорей впали в тяжкие преступления и в тюрьму попали. А там довести до самого последнего отчаяния, чтобы на колючую проволоку бросились или кого-нибудь убили бы.

И так дальше, дальше, дальше. Сатана никогда не останавливается на достигнутом, он все время трудится над каждым из нас и над всем человечеством в целом и очень здорово преуспевает, просто на глазах завладевая душами огромных масс людей. И этому может противостоять только благодать Божия, если мы вновь и вновь будем возвращаться к Богу, если мы не будем поддаваться греховным мыслям и чувствам, если будем побеждать страсти, если будем все время, непрестанно молиться. А чтобы у нас была сила на молитву, нужно постоянно ходить в храм, постоянно читать слово Божие, постоянно причащаться – иначе сатана нас очень легко скрутит, и мы очень быстро погибнем. Человек не молящийся не может победить ни одну страсть, потому что «сей род изгоняется только молитвою и постом». То есть нужно всегда молиться и постоянно воздерживаться от тех желаний, которые нам навязывает сатана, зная нашу слабость. Христианин должен быть мужественным воином Христовым, он должен стараться терпеть свои немощи, свои страсти, не поддаваться им. А когда ослабевает – то молиться Богу.

Часто, если сатана не может повалить человека тщеславием, не может его повалить жадностью, тогда – излюбленный его прием – он уныние напускает на человека: ничего у тебя не получится, все пропало, и молишься ты рассеянно, и плоды твоих дел не видны, все равно конец тебе. И человек принимает эти мысли за свои, потому что главная задача сатаны – внушить, что никакого сатаны нет, нет никаких демонов, нет никаких сил ада, а есть только всяческие случайности и вся жизнь – цепь этих случайностей. Но Церковь имеет учение о демонской силе, об этом Сам Христос говорил. И из Евангелия нам известно много случаев, когда Господь исцелял бесноватых, то есть тех людей, души которых целиком заполнили демоны.

Каждый из нас на собственном опыте знает, что иной раз человеку бывает невозможно что-то объяснить. Вот говоришь ему, он смотрит на тебя стеклянными глазами – и как об стену горох, ничего в нем не происходит, он только свое талдычит. Почему наше слово не проникает в него, почему он не понимает? Очень просто. Дело в том, что слово наше не льстит этому человеку, а он привык принимать только те мысли, с которыми согласно его сердце. Поэтому если мы заговорим, допустим, с пьяницей о вине, разговор получится замечательный. Заговорим с писателем о литературе – он с удовольствием; заговорим с художником о живописи – пожалуйста. А начнем говорить о чем-то другом – смотрим, человек сразу не понимает, потому что это не его, сердце его далеко от этого отстоит. Поэтому и потуги наши часто бывают бесплодными – в силу того, что слово наше не проникает в сердце человека. На пути его стоит преграда – демонская сила.

Как же противостать сатане? Как с теми помыслами, которые он в нас всевает, бороться? Сегодня в храме перед чтением Евангелия пели псалом о покаянии: «Дщи вавилоня, окаянная, блажен, иже… разбиет младенцы твоя о камень». Человек неподготовленный скажет: вот ужас-то какой! к чему Святая Церковь призывает – младенцев о камень расшибать! экое каннибальство. А смысл псалма совершенно другой. Вавилон всегда был символом ада, тьмы. И дочь вавилоня – это наша греховная страсть, а младенцы ее – помыслы. То есть когда помыслы еще только приближаются к нашему уму, когда они еще не выросли и не заполнили нашу голову, не опустились еще к нам в сердце, не завладели нашей душой, – в этот момент их надо разбивать о камень. Камень есть Христос. Поэтому если мы призываем имя Божие: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного, помоги, сжалься надо мной», – то помыслы дьявольские отходят.

Наша общая беда заключается в том, что те помыслы, которые нам внушает сатана, мы принимаем за свои собственные и поэтому падаем. Но любой помысел, который приходит нам в голову, можно испытать молитвой. Начинай молиться, просить у Бога помощи – если помысел уйдет, не выдержит этого камня, Христа, имени Божия, значит, он был от дьявола. «Господи, оружие на диавола крест Твой дал еси нам». Перекрестись, вздохни, помолись Господу – и уйдет любой помысел любого греха, любой страсти, которая тобой владела.

Молящийся перед Богом человек – это уже есть Церковь, как сказал один святой отец. И если бы мы вот так жили, упражнялись бы все время в молитве, то постепенно, постепенно приближались бы ко Христу, наше сердце никогда не отлеплялось бы от Него, мы бы все время созидали в своей душе Царствие Небесное. Святая Церковь, предлагая нашему вниманию притчу о блудном сыне, к этому нас и призывает. И нам обязательно надо этому учиться, в противном случае мы потеряем молитву, а значит, потеряем свое спасение. То, что сатана нам предлагает на блюдечке, мы будем принимать в голову, опускать в свое сердце и так далее, и так далее.

Поэтому надо нам стараться вести жизнь нерассеянную, все время следить: что за мысли бродят у нас в голове? что мы принимаем в сердце? что нам по нраву? И мы увидим, что, оказывается, нашему сердцу нравится лень, болтовня, всякая разнеженность – все противоположное спасению. А трудиться, молиться, слово Божие читать, заповеди исполнять – этого всего нам не хочется, потому что мы люди грешные и больше прилежим страстям. Поэтому, чтобы исправить свое сердце, нужно непрестанно взывать к Богу о помиловании. Тогда можно любую страсть победить, тогда можно очистить свое сердце – постоянным призыванием в сердце свое Христа.

Сатана хочет отлучить нас от спасения, от соединения с Богом. А с Богом мы соединяемся через святое причастие, через чтение Священного Писания, через молитву. И сатана всеми силами пытается нам в этом помешать. Вот встаем на молитву – и видим, что нас все время что-то отвлекает: то часы затикали, то лампадка криво стоит, то пыль заметили, то надо какие-то предметы переставить. Это сатана нам внушает такие мысли, он не хочет, чтобы мы молились. Или читаем Священное Писание – то звонок раздастся, то кто-то нас позовет, то еще что-то, что хочет нас отвлечь, ввести в раздражение, соблазнить. Или к причастию начинаем готовиться – то не сумел попоститься, то не смог в храм прийти, то на исповедь не попал, то какие-то дела, гости приехали, день рождения, или позавчера пьяный напился, неудобно сразу на исповедь идти – масса всяческих причин. А если человек, например, уже и приготовился, и попостился, то сатана старается так сделать, чтобы он на ночь зачитался и проспал. Если и это не удалось, тогда старается внушить мысли, что батюшка плохой, он плохо к тебе относится, тебя не любит. Зачем? От батюшки оторвешься – оторвешься от храма. Оторвешься от храма – от Церкви оторвешься. А оторвешься от Церкви – значит, оторвешься и от Бога.

Так вот все время идет духовная брань. И опытность заключается в том, чтобы все до единого помыслы отвергать, все. А мы так привыкли бродить по этому колючему лесу помыслов наших, что совершенно опасности не замечаем: то одну мысль примем, то другую. Мы думаем, что сатана – это такой дурак круглый, он нас будет на явное зло толкать. Нет, конечно, никогда так не будет, сатана внушает человеку что-нибудь такое хорошенькое: свобода, братство, счастье, любовь. Вот вкладывает молодому человеку мысль: люблю ее, сейчас умру. Мама говорит: да ты посмотри, как она выглядит, ты на лицо ее посмотри, посмотри на ее папу с мамой. Нет, люблю, и все. А сатана уже руки потирает. Вот заявку подали, вот соединились – и началось: скандалы, драки, ну и, конечно, развод, а перед разводом аборты. И сатана радуется, что сумел внушить человеку мысль о якобы любви – а встань помолись, потерпи хотя бы недельку и увидишь: твоя любовь, как черный дым, уйдет из твоей души, потому что это внушенная от дьявола мысль.

А на этом внушенном дьяволом чувстве целая литература возникла и искусство. Поэтому и пишут, что любовь приносит страдания, муки, слезы. Это все чепуха, с любовью никогда не связано никакое страдание, а только радость безмерная. То, что приносит людям горе, и слезы, и отчаяние, от чего вообще рушится все, – это не любовь, это дьявольское внушение. И многие на эту удочку клюют, а в результате из трех браков – два развода, потому что эти браки совершенно не на том, что необходимо, основаны. Но большинство людей даже не думают об этом, не догадываются даже о существовании дьявола, а уж способов борьбы с ним и подавно не знают.

Единственный путь спасения – это все время возвращаться к Богу, к Отцу Небесному. «Господи, помилуй, Господи, помилуй» – вот так все время учиться взывать к Господу. Тогда мы стяжем Святый Дух, тогда стяжем мирное устроение души, тогда научимся всему, тогда победим в себе и злобу, и раздражение, и отчуждение. Всего этого надо просить у Бога, на каждый шаг спрашивать благословение у Него и все время с Ним пребывать.

Многие говорят: а я не понимаю, а вы мне объясните. Да чего объяснять? Ты помолись Богу: «Господи, вразуми Ты меня, бестолкового». Неужели Господь откажет? Так и в притче говорится: сын только пришел в себя и обратился к отцу – а отец ему тут же выбежал навстречу.

Господь всем желает спасения, Господь желает, чтобы все пришли в познание истины. И наши беды только от того, что мы не молимся. Поэтому главная задача в нашей жизни – это научиться молиться, как апостол Павел заповедал: «непрестанно молитесь», непрестанно, обо всем. Человек должен все время пребывать с Богом, что бы он ни делал. Послушаемся в этом, братья и сестры, матери Церкви, потому что только в этом будет наше спасение. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 25 февраля 1989 года, вечер


Нужно только возыметь подлинную духовную жизнь

Из проповедей протоиерея Димитрия Смирнова,
настоятеля храма святителя Митрофана Воронежского на Хуторской, г.Москва

Страдая, болея, видя ужасающую пошлость современной жизни, как можно быть счастливым, жить духовной жизнью? Оказывается, можно, и прекрасно. А то, что нас окружает, на самом деле ни к жизни подлинной, ни к чему главному в ней отношения не имеет и совершенно не мешает нашим отношениям с Богом. Это «окружение» вообще и не тень, и не пыль даже, а скорее тень пыли в серой комнате.

Нужно только возыметь подлинную духовную жизнь – и тогда в ней растворится эта мерзейшая пошлость и ее гносеологическая гнусность, и боль растворится, и скорбь, и предательство, и обман.

дальше

Сейчас все друг друга обманывают, и надо к этому совершенно спокойно, легко и просто постараться привыкнуть. Пусть они нацарствуются, наедятся властью, пусть они все купят! Господь говорит: «Он хочет взять у тебя сорочку? Отдай ему и верхнюю одежду». Но не так – вот, подавись, пусть у тебя это пальто в горле застрянет. Не надо этого желать. Дай Бог не того, чтобы он подавился, а чтобы понял, что не в этих длинных пальто счастье.

Есть нечто у человека внутри, что никак не зависит от того, какой год, двухтысячный, трехтысячный, где мы живем, как жизнь устроилась, болит ли – не болит ли, умер ли кто – не умер, хорошо ко мне относятся – плохо, решаю я свою задачу или не решаю, хороший у меня сынок или негодяй отпетый. Есть нечто, что выше этого, причем без какого-то пренебрежения, возношения – выше своей совершенно сокрушающей любовью. Это отношения с Богом, Который никогда не продаст, никогда не выдаст, никогда не обманет, всегда пожалеет, Который является подлинным Отцом и Который даже никогда не устает. Ведь если взять и все молитвы, которые люди возносят к Богу, озвучит – да какая чепуха, что они просят? Как один святой сказал, то, чего люди просят у Бога, это все равно, что просить у царя пыли из его дворца. Потому что кто здоровья хочет, кто еще какой-то дребедени – а Бог пришел на землю для того, чтобы дать Царство, и не просто земное, а Царство Небесное. Но человек, не имея этого опыта, может идти к нему только на ощупь, верою.

И если мы найдем эту жемчужину, это не значит, что люди перестанут умирать, что наши семейные проблемы решатся, а начальник на работе нам прибавит зарплату – нет, он, может, даже нас выгонит. Но то, что мы приобретем у Бога, даст нам столько подлинной радости, что в ней растворятся все наши горести, и мы почувствуем вечность, мы обопремся на нее. Вот то единственное, что предлагает нам Христос.

Православный календарь 2016 «Шаг к Богу»